Эштон поравнялся с дверью. Шеппард резко распахнул ее и рывком втащил Эштона внутрь, где встретил его страшным, точно рассчитанным ударом в голову. Без единого звука злосчастный пассажир рухнул на кафельный пол.

Шеппард быстро обшарил его карманы, достал из бумажника билет, водительские права, деньги, запихнул все на прежнее место и положил бумажник в свой карман. Затащив Эштона в крайнюю кабинку, Шеппард усадил его на унитаз. Вырвал проволочное крепление для туалетной бумаги, распрямил его и изогнул на конце. Потом вышел, закрыл кабинку и при помощи этой импровизированной отмычки запер ее изнутри. Проволоку он бросил под дверь, отошел и оглянулся. Ноги Эштона виднелись в окошечке в нижней части двери. Очень хорошо.

Дверь открылась. Когда человек вошел, Шеппард спокойно и тщательно мыл руки, кейс стоял возле него. Потом он подхватил кейс и направился в зал.

Он подошел к стойке регистрации одним из последних. Дорожный кейс Эштона был достаточно мал, чтобы сдать его в багаж, и достаточно велик, чтобы считаться ручной кладью. Шеппард предпочел сдать. Вообще пассажиры без багажа — сплошь подозрительные личности, но в Майами он только помешает.

Девушка у стойки мельком бросила взгляд на водительские права и кивнула. В очереди за Шеппардом стояли еще лишь два пассажира — пожилой толстяк, похожий на техасского фермера, и жизнерадостная разодетая старушка — наверное, его жена.

На летном поле Шеппард постарался пробиться вперед и держаться в самом центре толпы пассажиров. Раньше он не успел тщательно разглядеть билет, изъятый у Эштона, — оказалось, что он летит первым классом.

3

Когда «боинг» пошел на взлет и роскошная панорама бухты Нью-Йорка исчезла внизу, Шеппард ослабил узел галстука, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, откинулся на мягкую спинку кресла… Словом, повел себя так, как почти любой обычный человек, оказавшийся наконец в самолете после предотлетной суеты.